– Да, Кларисса – очень милая. Она вовсе не черствая, как о ней думают люди.
– Я знаю ее с рождения. Ее самый большой недостаток в том, что она всегда говорит правду, но зачастую – бестактно.
– Бабушка, а ты знала, что Эдвард Ганновер собирается жениться?
– Да, я слышала об этом.
У Виктории задрожали губы. Стараясь не выдать своих чувств, она сказала:
– Кларисса говорит, что он не любит женщину, на которой намерен жениться.
– Кларисса не может этого знать. Эдвард способен любить женщину так же, как любой другой мужчина.
– Ты думаешь, он ее любит?
– Я думаю, что женщина, завоевавшая сердце Эдварда, узнает великую любовь.
Виктории показалось, что мир вокруг нее содрогнулся и рухнул. Ей захотелось побыть одной. Она боялась, что выдаст себя, если немедленно не скроется от посторонних глаз. Девушка молча кивнула бабушке и бросилась вверх по лестнице.
Эллис с тревогой наблюдала за внучкой. Позже, когда проходила мимо ее комнаты, она слышала сдавленные рыдания. Эллис остановилась у порога. Она хотела войти, чтобы успокоить девушку, но потом поняла, что все равно ничем не поможет. «О, мое драгоценное дитя, – думала Матушка, – если я скажу, что Эдвард любит тебя, ты ни за что не поверишь».
Ближе к вечеру Виктория решила совершить верховую прогулку и немного посидеть у реки. Она подумала, что если возьмет с собой альбом для набросков, то, рисуя, возможно, на время забудет о своем горе.
К ее удивлению, бабушка не стала возражать.
Виктория впервые садилась в седло после своего злосчастного падения и сейчас была очень рада прогулке. Черногривый красавец тоже обрадовался встрече. Он грациозно пританцовывал и вскидывал голову.
Остановившись у невысокого берега Вулф-Ривер, девушка спешилась и, присев под мескитовым деревом, раскрыла альбом. Бунтарь же чуть поодаль щипал зеленую травку. Высоко в небе парил ястреб, и Виктория какое-то время наблюдала за ним. Когда же она наконец взялась за карандаш, раздался стук копыт. Девушка вздохнула – она поняла, что ее одиночество будет нарушено.
«Интересно, кто же это?» – думала Виктория, прислушиваясь. Вскоре из-за речной излучины появился Эдвард Ганновер, и девушка почувствовала, что ей стало трудно дышать. В следующее мгновение он заметил ее и направился прямо к ней. Остановившись, он снял широкополую черную шляпу и утер рукавом пот со лба.
– Жаркий сегодня день, – проговорил он с улыбкой.
– Да, мистер Ганновер, действительно жарко, – пробурчала Виктория и уткнулась в свой блокнот; она надеялась, что Эдвард оставит ее в покое.
Но он спешился и, вытащив из седельной сумки флягу с водой, подошел к девушке. Виктория подняла на него глаза – и замерла на несколько мгновений; ей показалось, что она еще никогда не видела Эдварда таким красивым. Он был в голубой рубашке и в мексиканских кожаных штанах, облегавших его длинные стройные ноги. «Почему же мне так хорошо с ним рядом? – думала Виктория. – Почему я каждой клеточкой чувствую его малейшее движение?»
Тут он снова улыбнулся и протянул девушке флягу. Она сделала большой глоток и, возвращая флягу, проговорила:
– Спасибо, мне ужасно хотелось пить.
Эдвард тоже сделал глоток и, осмотревшись, заметил:
– Вы, похоже, нашли самое лучшее место. Здесь прохладнее.
– Что вас заставило выехать в такую жару? – полюбопытствовала Виктория.
– Пришлось выехать. Я проверял, как пасется стадо. – Эдвард присел на траву рядом с девушкой. – А вы уже настолько поправились, что садитесь в седло?
– Я чувствую себя абсолютно здоровой. – Виктория улыбнулась. – Как ваша рука?
– В полном порядке.
– Можно мне взглянуть?
– Она уже зажила, – сказал Эдвард, проигнорировав просьбу.
– И все-таки мне бы хотелось взглянуть.
Эдвард протянул ей руку, и Виктория увидела на его ладони свежий красный шрам.
– Выглядит хуже, чем я представляла, – проговорила она, нахмурившись. – Наверное, было очень больно.
Эдвард пожал плечами и спросил:
– Вы уверены, что уже вполне здоровы?
– Конечно, – кивнула Виктория.
– Можно посмотреть, что вы рисуете?
– Нет. – Девушка захлопнула альбом. – Я только учусь. Я рисую для собственного удовольствия, и мне было бы неловко вам это показывать.
– Вы все еще скучаете по дому? – неожиданно спросил Эдвард.
– Да, мне очень хочется вернуться туда, – с грустью в голосе проговорила Виктория.
– Здесь многие надеются, что Техас станет для вас вторым домом.
– Возможно, так и случится. Возможно, я останусь здесь навсегда. – Тут Виктория вдруг вспомнила, что Эдвард собирается жениться, и сердце ее сжалось. – Мне пора, – пробормотала она, поднимаясь на ноги.
Эдвард посмотрел на нее с удивлением.
– Скажите, почему вы все время разгуливаете в этих нелепых бриджах?
– Какое вам до этого дело?! – возмутилась девушка. – К тому же я вовсе не разгуливала! Если вы помните, я сидела тут в одиночестве.
Эдвард тоже поднялся на ноги.
– И о чем только Матушка думает? Почему позволяет вам так одеваться?
– Очень жаль, если вам не нравится. Но, по правде говоря, вас это не касается.
Тут Эдвард вдруг схватил девушку за плечи и с силой тряхнул. Она от неожиданности выронила альбом.
– Я не сказал, что мне это не нравится. Но мне нестерпима мысль, что и другие мужчины видят вас в подобном наряде. – Лицо его потемнело от гнева, и на скулах ходили желваки.
Виктория уставилась на него в изумлении. «Какой он странный, этот Эдвард Ганновер, – подумала она. – Почему он вдруг так разозлился?»
– Мистер Ганновер, почему вы говорите мне подобные вещи?
– Мне кажется, ты знаешь, Виктория. – Тут он обнял ее за талию и привлек к себе.
– Пожалуйста, отпустите меня. Вы меня пугаете.
– Я уже говорил тебе, что не нужно меня бояться. Это я подвергаюсь опасности. Интересно, а твои губы такие же пьянящие, как в тот раз?
В следующее мгновение Виктория почувствовала на лице его дыхание и поняла, что Эдвард сейчас поцелует ее. Она сопротивлялась изо всех сил, но тщетно. Однако он лишь прикоснулся губами к ее губам – словно хотел подразнить. Впрочем, и этого было достаточно, чтобы Виктория забыла обо всем на свете.
– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он. И тотчас же крепко прижал ее к себе и впился поцелуем в ее губы.
Тут руки девушки обвили шею Эдварда, и она еще крепче к нему прижалась.
«Я люблю тебя, я люблю тебя», – повторяла она мысленно. О, как ей хотелось сказать ему об этом!
Наконец он отстранился от нее и, глядя в глаза, прошептал:
– О Господи, ты даже не представляешь, что со мной делаешь. Я так долго не выдержу. Ты уже заставила меня, точно влюбленного мальчишку, бегать за тобой и вздыхать… Тебе нравится смотреть, как я страдаю?
